Мы тратим много сил и времени на то, чтобы всегда быть в курсе событий и постоянно оставаться на связи, но часто в этом нет никакого смысла, а гораздо полезнее оказаться в изоляции. Норвежский писатель и исследователь Эрлинг Кагге пришел к такому выводу, когда вернулся домой из восьмимесячного плавания по Атлантике и обнаружил, что, судя по новостям, за это время в мире почти ничего не изменилось. В своей книге «Тишина в эпоху шума: Маленькая книга для большого города», которую выпустило издательство «Альпина Паблишер», он рассказывает, почему среди бесконечных мобильных оповещений тишина стала особенно важна и как ее найти в шумном городе.

«Тишина в эпоху шума: Маленькая книга для ...

«Тишина в эпоху шума: Маленькая книга для большого города»

Хотя в молодости я считал совсем наоборот, нормальное состояние мозга — хаос.

Я шел к пониманию этого очень долго, ведь я нередко проживаю свой день на автопилоте. Сплю, затем просыпаюсь, проверяю сообщения на мобильном телефоне, принимаю душ, завтракаю и иду в издательство. Отвечаю на письма, провожу встречи, читаю и беседую с коллегами. Мои собственные и чужие ожидания относительно того, как должен строиться мой день, управляют мной час за часом, пока я снова не оказываюсь в постели.

Но иной раз, когда я выпадаю из привычной рутины и выдается возможность побыть в тишине, без дела, мне открывается весь хаос происходящего вокруг. Нелегко праздно сидеть в кресле, ведь повсюду столько соблазнов. Мозг, приученный работать машинально, теряется: когда вокруг тишина, рядом никого и делать нечего, бить баклуши становится непросто. Зачастую я решаю занять себя чем попало, лишь бы не заполнять тишину собой.

В какой-то момент я понял, что причина большинства моих проблем кроется именно в этом. Разумеется, я не первым до этого додумался. Еще в XVII веке философ и теоретик скуки Блез Паскаль говорил: «Все несчастья человека происходят оттого, что он не хочет спокойно сидеть у себя дома». Нежелание оставаться в одиночестве, молчать и размышлять возникло отнюдь не с массовым распространением телевидения в 1950-х годах и интернета в 1990-х — оно было свойственно людям и во времена Паскаля.

Любовь к бесконечному потоку новых мыслей, которые мы то и дело черпаем из телевизора, планшета и телефона, — скорее проистекает из наших потребностей, чем обусловливает их. Тревога — естественное состояние человека с самого рождения. Настоящее причиняет нам боль, говорил Паскаль. Мы всячески стремимся занять себя новыми целями, чтобы отвлечь внимание от самих себя.

В наш век появилось колоссальное количество новых отвлекающих факторов, и их будет становиться все больше. Мы живем в век шума. Тишина оказалась под угрозой.

Основатель Apple Стив Джобс прекрасно осознавал не только преимущества, но и опасности использования технологий, разработкой которых занимался. Он понял, что с последствиями развития цифрового мира остается только мириться, однако ограничил доступ собственных детей к продукции Apple. Мне гораздо больше хочется верить Джобсу-отцу, нежели Джобсу-маркетологу.

Согласно одному известному исследованию, концентрация внимания у современного человека ниже, чем у золотой рыбки. Сегодня человек может фокусировать внимание в течение восьми секунд (в 2000 году показатель держался на отметке 12), а золотая рыбка — девяти, причем она, как известно, занимает далеко не первое место в пищевой цепочке. Я подозреваю, что это исследование носит весьма ограниченный характер и его результаты стоит воспринимать с долей иронии. Однако я упомянул его не зря: с каждой секундой нам становится все сложнее сосредоточиваться на чем-то одном.

Отголоски философии Паскаля можно встретить и в творчестве писателя Дэвида Фостера Уоллеса, представителя моего поколения:

«Блаженство — мгновенное чувство радости и благодарности за дар жизни и осознанности — это абсолютная противоположность убийственной, сокрушительной скуке. Попробуйте полностью посвятить себя какому-нибудь невыносимо нудному делу (например, заполните налоговую декларацию или посмотрите гольф по телевизору) — и вас тут же накроет смертоносной волной невероятной тоски. Оставайтесь на плаву во что бы то ни стало…» Если вам это удастся, говорит Уоллес, вы почувствуете себя так, будто глотнули воды после нескольких дней скитаний по пустыне.

Согласно Уоллесу, ключ к успеху кроется в том, чтобы принять состояние скуки и научиться с ним справляться. Только так можно существовать в среде, выдавившей из себя все человеческое и жизненно необходимое, — только так можно дышать в вакууме. «Важно обладать способностью — врожденной или приобретенной — находить оборотную сторону рутины, всяческих пустяков, бессмысленных повторений и усложнений. Иными словами, быть неподвластным скуке».

Неподвластным скуке. Я задумался.

Возможно, все должно быть как раз наоборот? Может, людям было бы полезно иногда немного поскучать? Остановиться, взглянуть на мир со стороны и задаться вопросом: «Чем это я на самом деле занят?» Мне кажется, Уоллес говорил и об этом тоже. Еще будучи учеником начальной школы, он делился своими грандиозными планами с матерью: «Я хочу поставить великолепную пьесу, но она начнется, только когда зрительный зал покинут все, кому театр наскучил до смерти, — все, кроме одного». Мне нравится мысль о том, что для получения награды нужно лишь достаточно долго подождать. […]

© Berndnaut Smilde

© Berndnaut Smilde

***

Иногда бывает полезным специально усложнять себе жизнь. Не стоит всякий раз перепрыгивать через забор в самом низком месте. Я попытался объяснить собственным детям, почему решил написать о тишине: потому что тишина важна и ценить ее гораздо сложнее, чем шум.

Я вовсе не хочу сказать, что тишина важна, поскольку она лучше звуков, хотя шум зачастую ассоциируется с такими негативными событиями, как волнения, агрессия, конфликты и насилие. Шум — это и отвлекающие звуки, и образы, и поток наших собственных мыслей. Вечно на бегу, мы теряем часть самих себя. Справляться с таким колоссальным объемом впечатлений утомительно, но это лишь полбеды. Дело в том, что шум, который проявляет себя как предвкушение нахождения перед экраном или клавиатурой, вызывает зависимость, лекарством от которой может служить только тишина.

Чем чаще нас отвлекают, тем больше мы хотим, чтобы нас отвлекали. По идее должно быть совсем наоборот, однако зачастую происходит именно так. Мы попадаем в дофаминовую ловушку. Дофамин — химическое соединение, отвечающее за передачу сигналов между клетками головного мозга. Говоря упрощенно, дофамин заставляет нас желать и искать желаемого. Мы не знаем, когда нам поступит электронное письмо или сообщение, поэтому мы проверяем смартфон снова и снова, словно игрок, исступленно дергающий рычаг «однорукого бандита». Однако уловка дофамина в том, что он не дает нам удовлетворения. Даже добившись желаемого, мы не чувствуем облегчения. Я сам нередко продолжаю гуглить, хотя уже 20 минут как нашел то, что искал. Безусловно, я понимаю всю банальность подобной ситуации, но порой мне действительно гораздо легче пойти на поводу у собственной слабости, нежели заставить себя прекратить. Я захожу на сайты, где только что побывал, и читаю то, что мне уже известно. В такие моменты я теряю контроль над своей жизнью. И это просто-напросто глупо.

Мое неразумное поведение можно легко объяснить с точки зрения биологии: человек создан, чтобы всегда оставаться неудовлетворенным. В нашем мозге существует система опиоидных рецепторов, отвечающих за чувство радости при получении желаемого. К сожалению, дофамин гораздо сильнее опиоидов, поэтому, даже заполучив то, о чем мы мечтали, мы продолжаем гнаться за объектом своих желаний. В этом и состоит суть дофаминовой ловушки. Беспрестанные ожидания и поиски приносят нам больше удовольствия, чем осознание ценности достигнутой цели.

Это одна из форм шума, вызывающая беспокойство и другие негативные чувства. У большинства интернет-сервисов есть нечто общее: ими никто не пользуется. Даже такие известные приложения, как Twitter, со временем выходят из моды. Со спадом популярности сами разработчики начинают сомневаться в своей бизнес-концепции, и это хорошо. Проблема многих успешных сервисов кроется в том, что они вызывают не только привыкание, но и одиночество. Главная бизнес-идея, лежащая в основе приложений, подобных Twitter, сводится к тому, что сервис должен формировать потребность, которую он же призван удовлетворять, но лишь временно. Ваша зависимость кормит владельцев сервиса. «Постепенно привязанность превращается в привычку, и внутренние триггеры заставляют пользователя обращаться именно к вашему продукту», — пишет предприниматель Нир Эяль в своей книге «Покупатель на крючке»*. Я шерю, значит я существую.

Некоторые пользователи сразу получают положительные отклики, стоит им только выложить что-нибудь в социальных сетях. Большинству же приходится сидеть и ждать хоть какой-то реакции на свой пост. И чем более непредсказуем этот процесс, тем сильнее он затягивает, ведь ничего нельзя пропустить. Подобная утомительная рутина, пишет Эяль, вызывает тоску, фрустрацию, пассивность и, как уже говорилось, одиночество.

Чтобы найти подтверждение словам Эяля, достаточно лишь оглянуться вокруг, а еще лучше — посмотреть на себя и на меня. Многие уже стали жертвами FOMO (Fear of missing out — англ.) — страха упустить что-нибудь важное или интересное. Эяль называет FOMO гениальным двигателем Instagram. Instagram действительно гениальный сервис, но беда в том, что события, о которых рассказывают его пользователи, вряд ли можно отнести к важным. Совсем наоборот. В нашей жизни явно не хватает особенных моментов, поэтому мы документируем обыденность и из раза в раз повторяющиеся действия.

Весной 1984 года я вернулся домой из восьмимесячного плавания по Атлантике. Мы с товарищами на лодке длиной более десяти метров достигли берегов Западной Африки, потом Карибского моря и затем — снова Норвегии. В те далекие дни не было интернета, и мы не получали никаких известий с родины, за исключением редких писем от наших девушек, друзей и родственников, отправленных до востребования в порты на нашем маршруте. Вернувшись домой, я с жадностью накинулся на газеты и радио, некогда составлявшие важную часть моей жизни, и с удивлением обнаружил, что мало что изменилось с той осени, когда мы отчалили от родных берегов. Политики обсуждали все те же проблемы, и даже новых аргументов толком не нашлось. В новостях говорилось о том же самом, разве что появились некоторые новые герои.

Когда вы тратите много сил и времени на то, чтобы оставаться на связи и быть в курсе событий, легко сделать вывод, будто все это представляет ценность, хотя вы, вероятно, не совершили ничего важного. Такой подход называется рационализацией. Издание New York Review of Books окрестило битву между разработчиками интернет-сервисов «новой опиумной войной, в которой главной стратегией маркетологов стала эксплуатация зависимости». Разница лишь в том, что сегодня барыги предлагают вам не косячок с травкой, а приложение в яркой упаковке.

В определенном смысле тишина — полная противоположность этому балагану. Тишина дает нам возможность проникнуть в глубь того, чем мы занимаемся. Не думать слишком о многом. Осознать значимость мгновения. Закрыться от мира, когда мы отправляемся на пробежку, готовим еду, занимаемся сексом, учимся, разговариваем, работаем, изобретаем что-то новое, читаем или танцуем. Любой, кому довелось написать книгу, знает кое-что неизвестное остальным: главная сложность не в том, чтобы написать книгу, а в том, чтобы заставить себя сесть, собраться с мыслями и приняться за дело. […]

***

Все время от времени скучают. Это нормально.

Скуку можно описать как отсутствие смысла. Философ Ларс Свендсен утверждает, что скука заставляет нас ощущать себя в ловушке. В конкретной ситуации или в мире в целом. Такое случалось со мной не раз. В детстве, когда я чего-то очень ждал, мне становилось настолько скучно, что я чувствовал почти физическую боль. Мать в таких случаях говорила, что поскучать полезно, но я только сейчас понимаю, что же она имела в виду. Мне нередко приходится наблюдать, как мои собственные дети буквально плачут от тоски, замыкаются в себе и доходят практически до отчаяния, когда, как им кажется, ничего не происходит. По мне, им действительно полезно иной раз поскучать, ведь теперь я знаю, что мама была права.

Я уже не скучаю так, как раньше. Взрослому легче найти себе занятие. Когда вам тоскливо, можно просто переброситься парой слов с попутчиком в метро. Это работает, я сам пробовал, хотя, если честно, я далеко не каждое утро в подходящем настроении.

Если я сижу в тесном кресле самолета и при этом меня угораздило забыть дома книгу, а среди предлагаемых фильмов нет ни одного достойного или если я жду кого-то, кто сильно опаздывает, меня вполне может настигнуть почти такая же скука, как в детстве. То, что происходит с нами в таких обстоятельствах, называется нехваткой переживаний.

Подобный дефицит сводится не только к отсутствию событий — к тому, что ничего не происходит. Переизбыток впечатлений способен также привести к скудости эмоций. Все дело в том, что впечатлений становится настолько много, что их невозможно переварить. Согласно Свендсену, мы стимулируем себя все более сильными переживаниями, вместо того чтобы сделать глубокий вдох, закрыться от мира и посвятить время познанию себя и приобретению опыта. Представление о том, что избежать скуки можно лишь беспрестанно делая что-то новое, оставаясь на связи, отправляя сотни сообщений, гугля снова и снова, по меньшей мере наивно.

Чем больше мы стараемся не скучать, тем больше в итоге скучаем.

Я сам проходил такое не раз. И, надо сказать, это входит в привычку. А теперь я наблюдаю, как мои дети пошли по моим стопам. Мы позволяем стремлению к занятости стать самоцелью, вместо того чтобы позволить своей неугомонности вести нас к новым целям.

Однако грань между вызывающим скуку отсутствием смысла и дарящей радость осмысленностью очень тонка. То, что кажется бесполезным сегодня, — настольная игра или просмотр документального фильма — может оказаться благодатной передышкой и создать задел для продуктивной работы завтра. В любом случае крайне ценно размышлять о том, что приносит нам радость и наполняет нашу жизнь смыслом. Давайте поставим себе целью вспомнить об этом в следующий раз.

***

Однажды летом я потратил целых 18 часов на перелет из Осло до Шри-Ланки, чтобы оказаться в живописном месте, где я мог бы расслабиться, наслаждаться здоровой пищей и заниматься йогой. Отдых удался на славу, но до чего же странно, что для того, чтобы отключиться от реальности, мне пришлось облететь половину земного шара.

Некоторые люди создают вокруг себя благоприятную, тихую среду за счет использования в домах звукоизоляции. На датском полуострове Ютландия даже построили специальный звукоизолированный зал тишины с двойными дверями, расположенными на расстоянии 30 сантиметров друг от друга, что позволяет отсекать внешние звуки. В этом зале регулярно собираются десятки людей. Они садятся каждый на свою подушку и в течение 15 минут пребывают вместе в полной тишине, лишь изредка нарушаемой легким шорохом или чьим-то кашлем. Цель мероприятия — напомнить себе о том, что главное в жизни — истинная любовь к ближнему, и научиться взаимному сочувствию.

Центры тишины строятся повсеместно. В конце бульвара Сансет в Лос-Анджелесе расположен храм «Озерная обитель» (Lake Shrine), где посетителям предлагают окунуться в «тишину одиночества». Я оказался там после того, как прошел пешком весь город, от криминальных кварталов на востоке до побережья океана. Чтобы обойти Лос-Анджелес спокойным шагом, нам потребовалось четыре дня. Здесь все ездят на автомобилях — нам же хотелось увидеть город с тротуара. Несколько раз нас останавливала полиция, у которой люди, передвигающиеся на своих двоих, вызывают подозрение. Стражи порядка были убеждены, что пешком могут ходить только бандиты, наркоманы и сумасшедшие. После того как мы четыре дня скитались по пыльным тротуарам, нам не составило труда обрести душевный покой в «Озерной обители» с ее живописным прудом, в котором обитают карпы, чудесными цветами и тишиной. Потом мы вышли на пляж, расположенный всего в пяти минутах от храма, и окунулись в Тихий океан. На пляже была такая же тишина. Когда я хожу по норвежским горам или Гималаям, вдали от домов и дорог, я нередко встречаю специальные постройки, предназначенные для того, чтобы люди могли посидеть там в покое и безмолвии. Но и вокруг этих строений столь же тихо.

Создание особых условий для тишины — отличная затея, только вот ехать по пробкам на автомобиле, чтобы успокоиться, заняться йогой и прогуляться, или лететь на самолете, чтобы уединиться в медитационном ретрите, — слишком утомительно. Все лучшее в жизни — бесплатно. Тишина, о которой я говорю, всегда с вами, вы можете обратиться к ней в любой момент в своем сознании, и это не будет стоить денег. Нет необходимости лететь на Шри-Ланку: тишину можно обрести, лежа в собственной ванне.

Тишина приходит ко мне, когда мне удается поваляться в кровати лишних пять минут (по крайней мере это стало возможным, когда дети выросли и научились вставать самостоятельно). Или пока я утром добираюсь до работы. Передо мной стоит выбор — ехать, стоя в пробках, на машине (около 12 минут), воспользоваться метро (15 минут) или же идти пешком (полчаса). Я вполне могу отключиться от реальности, сидя за рулем, но мне постоянно приходится следить за движением, к тому же я слушаю радио. Поездка на метро означает, что мне нужно торопиться к определенному времени, а затем толкаться в переполненном вагоне. В общем, сплошная суета. Я не испытываю в метро ничего особенного, разве что начинаю беспокоиться, когда поезд задерживается. Поэтому, если время позволяет, я всегда предпочитаю идти пешком. Я наблюдаю за течением жизни, которую не могу разглядеть из тоннеля метро и даже из окна автомобиля, изучаю лица прохожих, наряды, меняющиеся в зависимости от погоды, витрины магазинов и кафе, палитру асфальта и мостовой плитки, уложенной чьими-то трудолюбивыми руками. Конечно, путь на работу вовсе не приключение, но я вижу в нем определенную ценность. Между двумя местами, где я провожу большую часть своего времени, всего полчаса ходу, но за это время я успеваю отключиться, отгородившись от шумного мира. […]

© Berndnaut Smilde

© Berndnaut Smilde

***

Можно подумать, что самое главное в информационных технологиях — технологическая составляющая, однако дело обстоит иначе. Ключ — в нас самих, в том, как мы меняемся под воздействием информационных технологий, чему хотим научиться, как относимся к природе, близким, затрачиваемым времени и энергии, к собственной свободе, от которой отказываемся во имя удобства. Многие утверждают, что благодаря цифровым технологиям сокращаются расстояния, но это всего лишь банальность. Скорее, суть в том, что, как говорил Хайдеггер, близость исчезает. Чтобы достичь близости, нам следует, согласно утверждению этого непонятого многими философа, стремиться к истине, а не к технологиям. Я пробовал знакомиться через интернет и теперь склонен верить, что Хайдеггер был прав.

Безусловно, Хайдеггер не мог предвидеть развитие современных технологий. В его век последними достижениями были автомобильные двигатели мощностью 50 лошадиных сил, кинопроекторы и перфокарты. Но он предчувствовал, куда все катится.

Стремление использовать современные технологии заставит нас отказаться от собственной свободы, заявлял Хайдеггер. Из свободных людей мы превратимся в ресурсы. Эта мысль поражает сегодня еще больше, чем во времена Хайдеггера. Беда в том, что мы станем не ценным ресурсом друг для друга, а чем-то менее приятным — инструментом для таких корпораций, как Apple, Facebook, Instagram, Google и Snapchat, и для государства, которое хочет собрать о нас максимум информации (благо что мы всячески помогаем ему в этом), а потом продать ее или использовать в своих целях. Попахивает эксплуатацией.

Когда в Стране чудес Алиса встречает Шалтая-Болтая, он говорит ей: «Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин. Вот в чем вопрос!»* Вы сами или кто-то, неизвестный вам?

Разумеется, человек — социальное животное. Оставаться на связи — хорошо, ведь мы не способны функционировать в одиночку. И все же иногда позволить себе выключить телефон, сесть, замолчать, закрыть глаза, глубоко вдохнуть десять раз и попробовать сконцентрироваться на чем-то, о чем вы обычно не думаете, — крайне важно. Или же можно не думать вообще ни о чем. Назовите как угодно — медитацией, йогой, осознанностью или здравым рассудком, но это полезно. Мне нравится заниматься медитацией и йогой. Еще я практикую самогипноз (даже пристрастил к нему своего двоюродного брата) и периодически погружаю себя в состояние гипноза на 20 минут, чтобы отключиться от реальности. Это действительно работает. Каждый день после обеда я ложусь на кровать и представляю, как парю в нескольких сантиметрах от постели.

Все это замечательные практики, но важно научиться обретать тишину без использования специальных техник. Достичь баланса и покоя действительно проще, чем кажется. Вам ведь не нужно проходить специальный курс расслабления, чтобы сделать короткий перерыв на отдых. Тишина ждет вас повсюду, и порой ее можно обнаружить в самом неожиданном месте — прямо у себя под носом. Я создаю внутри себя тишину, когда поднимаюсь по лестнице, готовлю еду или просто концентрируюсь на собственном дыхании. Безусловно, все мы часть одного континента, но мы должны постоянно нести в себе осознание того, что каждый из нас — отдельный остров.

https://theoryandpractice.ru/