Рубрика: HR задумки и бизнес стратегия

Насколько успешно ваша компания решает проблемы? Возможно, вполне успешно. Однако главная сложность зачастую не в том, чтобы решить проблему, а в том, чтобы правильно ее сформулировать. По итогам опроса 106 топ-менеджеров, представляющих 91 компанию из 17 стран, 85% респондентов признали, что их организации плохо справляются с диагностикой проблем, а 87% считают, что это ведет к крупным издержкам. Менее 10% заявили, что не сталкивались с такими трудностями. Ситуация понятна: деятельные руководители, как правило, стремятся поскорее перейти к решению проблемы и не задумываются о том, верно ли они ее поняли. Еще 40 лет назад Михай Чиксентмихайи и Джейкоб Гетцельс доказали, что осмысление проблемы играет главную роль в созидательном процессе. О важности правильной диагностики проблем говорили Альберт Эйнштейн и Питер Друкер. Так почему же многим это не по зубам? Одна из причин — переусложнение процесса диагностики. ТРИЗ, концепция «шести сигм»…

Наше образование строится на поглощении информации, добытой предыдущими поколениями. Но, как утверждает нейропсихолог Эстанислао Бахрах, постоянно рассчитывая на ранее полученные знания и опыт, мы перестаем думать — поэтому нам бывает так трудно подключить воображение к решению сложных задач. Издательство «Манн, Иванов и Фербер» выпустило книгу «Гибкий ум», в которой он рассказывает, как работает наш мозг и что делать, чтобы переключиться на творческое мышление. T&P публикуют отрывок о том, каким образом в голове появляются новые идеи, можно ли заставить себя их генерировать и почему критика парализует творческий процесс. Как приходят в голову идеи? «Гибкий ум» Творчество питается идеями, которые должны откуда-то появляться. Они, в свою очередь, рождаются в мозге. Одна из наиболее интересных работ, объясняющая появление идей, — это «Когнитивная нейронаука и изучение памяти» Эрика Канделя. В 2000 году он получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине за это исследование. Доктор Кандель и его коллеги предлагают новую модель мозга, так называемую умную память. С момента появления этой модели большинство нейробиологов отбросили теорию доктора Роджера…

1. Начиная выступление, лектор сразу обозначил свою цель: «Я буду говорить о том, как каждому из нас не просто выжить в существующей ситуации, которая сложна, быстро меняется, непредсказуема, а как быть успешным и даже процветать. Я хочу, чтобы вы вышли из этого зала сегодня через полтора часа с большими сомнениями по поводу того, что мы с вами правильно живём, что мы правильно трактуем наши мотивы, мысли, самооценку. Я хочу, чтобы вы вышли отсюда с уверенностью, что мы можем влиять на свои мысли, действия, поведение, мы можем управлять ситуацией и собой в ситуации. Мы можем не быть жертвами внешних обстоятельств, во что нам очень часто хочется играть». 2. Мы живём в мире VUCA (VUCA — это аббревиатура из английских слов volatility (нестабильность), uncertainty (неопределённость), complexity (сложность) и ambiguity (неоднозначность). Чтобы описать это состояние VUCA, лектор…

Митчелл Ли Маркс, Филип Мирвис, Рон Ашкеназ Митчелл Ли Маркс (Mitchell Lee Marks) — профессор лидерства Университета штата Калифорния в Сан-Франциско, президент консалтингового агентства JoiningForces.org. Филип Мирвис (Philip Mirvis) — старший научный сотрудник по социальным инновациям бизнес-школы Бэбсон-колледж. Рон Ашкеназ (Ron Ashkenas) — почетный партнер компании Schaffer Consulting. Все авторы консультируют предпринимателей и выступают по темам реорганизации компаний и интеграции после слияния. Для каждого руководителя или рядового сотрудника слияния и поглощения — не просто часть корпоративной стратегии. Такие события не проходят безболезненно и выбивают из колеи. То, что топ-менеджеры и консультанты осторожно называют «интеграцией после слияния», оборачивается напряжением, неуверенностью и даже хаосом. Растет нагрузка — а с ней и стресс. Вам предстоит быстро адаптироваться к незнакомым порядкам, методам работы, внутренней политике. Вашими коллегами, возможно, станут носители иной культуры; а новый руководитель, скорее всего, не будет…

Когда я думаю о конкурентных пре­имуществах Tiffany, прежде всего на ум приходит вертикальная интеграция. Во-первых, я глубоко убежден, что на рынке лакшери компания должна сама вынашивать свои дизайнерские решения. Во-вторых, я знаю, что в наш век людям важно, где и в каких условиях был изготовлен предмет роскоши, которым они владеют. Мою профессиональную жизнь определили три увлечения. Первое — это бренды. Меня всегда поражало, как они воплощают культуру и ценности компании. Второе — путешествия. В детстве, живя во Франции, я мечтал открывать новые культуры, места, особенности мышления разных народов. Третье увлечение — мир искусства и самовыражения. Меня интересуют вещи, обладающие не только функциональностью, но и красотой. Мне повезло работать в компаниях, где мои увлечения поощрялись. Я начал свою карьеру в Procter & Gamble. Транснациональная компания, фактически пионер в управлении брендами, отвечала…